Гармония, на которой строится отношения человека с миром, заключается в следующем: когда мы ненавидим этот мир, он не преминет ответить взаимностью.
(моё)

 "Мы воюем. Боремся за мир. Сражаемся с голодом. Мы не можем без драки. Мы воюем, воюем, воюем... оружием, словом, деньгами. Но все остается по-прежнему: мир не становится лучше."

Люди почти перестали верить в чудеса, вот они и происходят все реже. В наказание. (Фильм-сказка "Не покидай!")

"Кто контролирует прошлое,контролирует будущее.
Кто контролирует настоящее,контролирует прошлое."

Джордж Оруэлл

Смеясь над глупцом,никогда не забывай что в шашки он играет лучше тебя!

Люди делятся на две половины. Одни, войдя в комнату, восклицают: "О, кого я вижу"; а другие: "А вот и я!"

Красота - как драгоценный камень: чем она проще, тем драгоценнее. (Френсис Бэкон)

"Дети и дикари понимают идею справедливости,
только если она направлена к ним. Но не понимают идеи справедливости,
направленной на других людей. И хотя человеческая цивилизация
распростерлась до дальних звезд, очень значительная часть населения
оставалась цивилизованной только в том смысле, что умела пользоваться
орудиями труда. Большинство людей оставались дикарями или детьми в
эмоциональной, моральной жизни".

Любовь - это непреодолимое желание быть непреодолимо желаемым (с)

Я люблю Сэлинджера, но не буду из кожи вон лезть, чтобы прочитать его как можно быстрее, потому что это изысканное угощение и я не хочу обожраться им. Это как маленькие подарки, которые я хотел бы получать на протяжении всей своей жизни.

Квентин Тарантино. Интервью

"Люди непризнанные мстят миру за унизительность своего положения высокомерием суждений"

("Утраченные иллюзии")

Из-под грязи и крови столетий,
всех погибельных мерзостей между,
красота позволяет заметить,
что и Бог не утратил надежду.

Самые плохие законы — в России, но этот недостаток компенсируется тем, что их никто не выполняет.

…и мальчуган убегает со всех ног, то на какие-то мгновения возникая, то исчезая снова - с каждым разом становясь все меньше ростом, - но через равные промежутки времени свет очередного фонаря выхватывает его из мрака, причем дальность расстояния как бы сокращает промежутки между столбами, и кажется, что он все замедляет бег, по мере того как уменьшается в росте.

"Там, где речь идет о любви, женщины мало думают о гордости, если вообще о ней думают. Гордость - это нечто, что не сходит у них с языка, но никогда не проявляется в делах и поступках" (c) Агата Кристи

Слово «хлеб» обрело, восстановило среди всего этого свой символический смысл — хлеб насущный. Хлеб как образ жизни, хлеб как лучший дар земли, источник сил человека.
Блокадница Таисия Васильевна Мещанкина о хлебе говорит, будто молитву новую слагает:
«Вы меня послушайте. Вот сейчас, когда я встаю, я беру кусок хлеба и говорю: помяни, господи, всех умерших с голоду, которые не дождались досытья поесть хлеба.
А я сказала себе: когда у меня будет хлеб оставаться, я буду самый богатейший человек.

***

Но стоило человеку получить чуть больше тепла, света, как чувства его с невероятной остротой начинали воспринимать простые радости: солнце, небо, краски. Ничего не было вкуснее лепешек из картофельной шелухи. Никогда так ярко не светила электрическая лампочка. Человек научился ценить самое простое и самое главное.
[…]
…Малейшего облегчения было достаточно, лишней пайки хлеба, тарелки крапивных щей, чтобы очнулась стиснутая до предела, замершая душа. И тогда с небывалым прежде восторгом, благоговением ценились простые радости: сухой чистый асфальт, оконная рама с целым стеклом, нагретая солнцем стена, зелень деревьев, ни в одну весну не были они такими зелеными, как в ту весну! Чудом была и кровать с чистыми простынями, и цветок, который можно было не рвать, не жевать, не готовить из него салат, а оставить просто цветком, который вырос на газоне.

***

Черт его знает до какой степени повысилось значение в эти дни такого до сих пор скромного, малоуважаемого органа, как обыкновенный человеческий желудок. Вследствие безработицы и частых простоев из за отсутствия сырья этот пищеварительный орган взял на себя не свойственные ему функции: все мысли и чувства выходят под его редакцией. Во всяком случае, качество чувств и мыслей сейчас у меня явно желудочного происхождения. И не только у меня. Действительно, грубое вмешательство желудка в мою интеллектуально чувственную сферу я ощущаю постоянно. Я не желаю его опеки. Ведь кроме пищеварения существуют мировая литература, философия, искусство, техническое изобретательство. Берешь книгу. Перелистываешь страницу. Роман. «Брайтон равнодушным жестом пригласил их к столу. На белом пятне скатерти…» Нет, дальше читать мне запрещено. Противопоказано. Это случай прямого воздействия идеологической надстройки (литература) на базис (желудка). Берешь другую книгу. «Твое поведение, моя милая, дает пищу для всевозможных толков…» Дальше читать нельзя. «Пищу!» Многоуважаемый редактор моих ощущений (мой желудок) немедленно направил их по пути съедобных ассоциаций, хотя в книге слово «пища» употреблено как явная метафора. «Меня пожирает тоска» — написано на 35 й странице. Это тоже метафора. Но моему неумному редактору нет никакого дела до этого. Ему важно вызвать в моем представлении пожирание жирных кусков жареного мяса. Может быть, с давно забытой румяной картошкой. Это — случаи ассоциативного воздействия надстройки на базис.